Щедрость госпожи Джаме
Кукольный блог Профили Фотоистории Некукольное 
 
 

r

Невеселые размышления Рашида прервал стук в дверь комнаты-камеры. Событие само по себе настолько выдающееся, что он даже вынырнул из состояния черной меланхолии.

-Да?

 

Дверь открылась, и в проеме показалось облако темных кудряшек. То пожаловала Наяма.

Балансируя на одной ноге, а второй придерживая дверь, она торжественно внесла в комнату поднос, на котором возвышались тарелочки с деликатесами и бутылка вина.

 

Черное облегающее платье, длинные серьги, браслеты на руках, изящные туфли-лодочки, выражение лица - каждая деталь ее облика просто кричала о ее намерениях.

-Как несправедливо, не правда ли, Акари? Ты, герой сегодняшнего дня, вынужден коротать вечер в полном одиночестве, - провозгласила следователь, - вот я и решила составить тебе компанию и восстановить справедливость.

 

-Не имею ничего против, - неоднозначно ответил Рашид.

На удивление, она выглядела отдохнувшей и бодрой, будто бы успела отоспаться и привести себя в порядок, а может, так действовало ушедшее враз напряжение, ставшее ее спутником на долгие-долгие месяцы.

 

Наяма поставила поднос на стол и уселась напротив.

-Прошу тебя, угощайся. Я не знала, что ты предпочитаешь, поэтому принесла всего понемножку.

 

-Очень щедро с твоей стороны. Надеюсь, ужин оплачен из федерального бюджета?

 

Женщина поморщилась.

-Рашид, Рашид… Ну зачем ты так? Я думала, что у нас сложились довольно сносные отношения. Я бы даже сказала дружеские. В конце концов, я тебе жизнью обязана. Неудивительно, что мне хочется как-то отблагодарить тебя,- она обворожительно улыбнулась.

 

-Прости, не хотел задеть, просто сегодня действительно непростой день, - примирительно сказал Акари. Ссориться с ней сейчас, накануне начала слушаний ему хотелось менее всего. Однако общество Наямы обременяло. В свете полученного послания ему хотелось побыть одному, самозабвенно предаться своему горю, хотелось курить, а лучше напиться до потери чувствительности… И вместе с тем, присутствие еще одного человека  пусть на время, но заглушало боль, загоняя ее глубже, убирая с поверхности мыслей. Пожалуй, сейчас Рашид не раздумывая отдал бы полжизни, лишь бы на месте Наямы оказался действительно близкий человек, оказался Арни.

 

-Да, правда. Непростой, но очень удачный! – следователь никак не отреагировала на то, что ее визави явно замкнулся, - я так долго к этому шла! И благодаря тебе Олдербард наконец-то за решеткой. Давай выпьем, Рашид! – Наяма резво разлила вино по бокалам, - выпьем за нашу удачу!

 

-За удачу! – Акари поднял бокал. Наяма сверлила его голодным взглядом, - ты сказала Кайл за решеткой, а разве он не в больнице?

 

-Нет, доктор осмотрел его и сделал перевязку, а потом празднично передал в руки наших молодцов. Ранение не опасное, но чертовски болезненное,- женщина кокетливо наклонила голову,- он всем и каждому клянется, что разрежет тебя на маленькие кусочки.

 

-Говорят, боги карают клятвопреступников,- пожал плечами Рашид.

 

Наяма засмеялась:

-Рашид, ты очарователен. И кто бы мог подумать, что этот обходительный мужчина может быть таким устрашающе-мрачным? А ведь сегодня утром я действительно поверила тебе. Мне было по-настоящему жутко, я думала, что умру. Когда ты закрыл меня от Кайла…Я же могла попытаться достать пистолет, но… Знаешь как это бывает в кошмарах? Когда хочется убежать от чего-то пугающего, но не можешь пошевелиться? – она тряхнула головой, отгоняя наваждение.

 

-Все это в прошлом, - мягко сказал Рашид, - мне, правда, жаль, что не смог как-то предупредить тебя, что блефую. Все закрутилось так быстро… А я… я должен был быть убедителен. Ведь Кайл вознамерился убить меня, знаешь ли.

 

-Это было бы вполне логично, - кивнула правоохранительница, - впрочем, в чем в чем, а в стиле Олдербарду не откажешь – Хашор до сих пор бурлит. 

 -А кто из наш…эээ…людей Кайла остался в живых?

 

Наяма насмешливо фыркнула, отмечая его оговорку, но на вопрос ответила:

 - Из тех, кого ты знаешь Ганджу, Умар и Ахиджи просто сдались, Рамизи и Олаф ранены, Очинг – в реанимации, на пару с Саидом, врачи говорят - шансы очень малы. Каро убит, Дон тоже, но это ты знаешь. Большинство доновых людей сложили оружие. Кстати, на выручку Олдербаду примчался сам Халед, кто бы мог подумать! Его тоже взяли.  А вот Док ушел, ума не приложу как, но ушел, сволочь.

 

«А я очень даже представляю как. Ля’н!»- с досадой подумал Рашид, смекнув, что кайлов компаньон просто воспользовался его лазейкой.

 - Что в городе? – спросил он вслух.

 -Содом и Гоморра. Акабарцы разнесли часть прибрежных кварталов. Количество арестованных перевалило за сотню. Потери с обеих сторон на вторую сотню тянут. Под шумок повылезала всякая шушера, воры, мародеры, обитатели Западного Квартала.

 

Видя, как от этих слов напрягся ее собеседник, женщина в приступе неожиданного снисхождения пояснила:

-Эта твоя Селена объявлена в розыск. Смотри, чтобы тебя не увидели рядом с ней, мигом погоришь.

 

-Не увидят! – Рашид ошалело, будто бы не веря своим глазам, посмотрел на нее. Это было первое проявление каких-либо чувств, которые Наяма увидела от него за этот вечер.

 

-Звучит двояко, знаешь ли, - следователь жестом потребовала наполнить ее бокал,- ладно, боги с ними со всеми, у меня созрел второй  тост. За то, чтобы все наши горести  оставались в прошлом!

 

-Хм…- Акари подумал о небольшом кусочке бумаги, спрятанным под подушку, -отличный тост.

 

Наяма явно угадала с вином – терпкое, сладкое, оно коварно ударяло в голову и оставляло на губах приятное послевкусие.

Женщина тряхнула волосами и подцепила пальцем последнюю каплю.

- Ты очень напряжен, Рашид. Знаешь ли, нужно уметь сбрасывать напряжение, - она придвинулась чуть ближе, -  а может быть тебе неприятно мое общество? Сегодняшний день был очень тяжелым для нас обоих…

 

-Интересно, а  что думает твой муж о таком способе?- вкрадчиво поинтересовался Акари.

 

-Муж? - Наяма приподняла бровь в притворном удивлении, - мой муж думает то, что я говорю ему думать, - но ты, Рашид, совершенно другой. Признаться, мне было очень тяжело работать с тобой - все время приходилось держать в голове мысль о том, что ты можешь сделать все по-своему. Да взять хотя бы беднягу Кофи- он до сих пор переживает, что упустил тебя!

 

-Мне тоже всегда приходилось помнить о том, что существует организация, которой я почему-то должен отчитываться,- усмехнулся мужчина.

 

Наяма откинула голову и расхохоталась.

-Да! Ты мне нравишься, Рашид. Ты понимаешь, что жизнь - это опасная игра, причем на чужом поле. Такие люди, как мы, умеют ценить каждый отпущенный нам день, ведь он всегда может оказаться последним. Буквально через несколько часов каждый пойдет своей дорогой. Так почему бы нам не оставить  приятные воспоминания друг о друге, сейчас, пока есть время?

 

«Действительно, а почему бы и нет?» - подумал Рашид.

 

Он привлек Наяму к себе и поцеловал. Женщина моментально обвила его шею руками и вернула поцелуй. Ее сережки издавали мелодичный звон при каждом движении.

 

Вдыхая аромат волос Наямы, Рашид окунулся в дурманящий запах сандала.

«Прощай, сиглави».

 

***

 Наяма, привыкшая во всем демонстрировать активную позицию, удивленно вскинула бровь, когда Рашид  отвел ее руки, не позволяя прикасаться к себе.

 

Ладонь мужчины легла на запястье, то самое, на котором еще утром синяками впечатались его пальцы, и он удрученно покачал головой. Им, потрепанным и измотанным противостоянием патриархов, поневоле приходилось быть осторожными и неторопливыми.

 

Наяма с удивлением отметила, что у Акари гибкие и нежные руки. Раньше, когда он дотрагивался до нее, это были быстрые, предупреждающие прикосновения: в Акабе, на заводе, но никогда в присутствие Олдербарда или кого-то из его близкого окружения.

Сейчас его пальцы скользили по груди, спине, бедрам, поглаживали,  чуть-чуть прихватывали и тут же отпускали, источая беспрерывные ласки…

 

Этот танец рук совсем не походил на то, как любил ее Кайл: тот категорически не признавал длительных прелюдий.
-Послушай, я не он… - Акари словно бы прочел ее мысли.

 

Наяма чертыхнулась. Весь день после ареста Олдербарда она не находила себе места. Прощальный, презрительный взгляд ее бывшего любовника, казалось, впечатался в ее память подобно клейму. Ей не верилось, что Кайл, этот несокрушимый столп теневого Хашора наконец-то за решеткой. Она хотела и боялась увидеть его в камере…

 

После того, как Олдербарда запихали в бронированную машину, она присоединилась к полевому штабу операции. События, сводки, передвижения личного состава, потери, потери, потери... В какой-то момент на горизонте появился Касим Аррабей. Он живо оценил ситуацию, и попросту взял Наяму за руку и вывел из разношерстой толпы правоохранителей, велев идти домой и отдыхать. Однако домой она не поехала, но добралась до Управления и, заперевшись в кабинете, уронила голову на стол и тут же уснула. А когда проснулась, в панике подумала, что опаздывает, и что она давно уже должна была быть в особняке, что Олдербард ждет ее, и, наверняка бесится, что она опять задерживается.

 

Осознание произошедшего навалилось на женщину и мгновенно отрезвило: Олдербард – за решеткой, большая часть его команды перебита или ранена,  либо разделила судьбу патриарха, и прибрежный особняк, особая его гордость, скоро пойдет с молотка в уплату денежных взысканий, которые непременно будут наложены государством и семьями убитых им людей.

Сегодня ее жизнь резко переменилась, и Наяма только сейчас осознала, насколько ей хочется вернуться туда, в события двух - трехмесячной давности. И тогда она подумала об Акари. Единственная ниточка, единственное связующее звено, такой же, как и она, невольный участник событий, принятый в окружение патриарха, кусочек, пусть и маленький, его жизни. Правоохранительнице живо вспомнилось, что Кайл неоднократно говаривал, будто бы Акари сильно смахивает на него самого в юности. Несколько часов назад, когда они оба, с абсолютно одинаковым выражением лица решили меж собой ее судьбу, она была склонна согласиться с этим.  

 

***

И вот сейчас он стоял перед ней с этакой понимающей улыбочкой. Будто бы, и правда, догадывался, какой хаос твориться в ее душе. Наяма почувствовала себя уязвленной.

 

-Я не Кайл, - повторил Рашид, - я - это я…

Он сел на кушетку и захватив упругий локон, притянул женщину к себе и принялся целовать ее губы, глаза, волосы.

 

Постепенно, все посторонние мысли оставили Наяму.  

 

 ***

 -Да она просто не знает, от чего отказывается, эта твоя кобылка,- прошептала она, задыхаясь.

 

Рашид моментально отстранился.

 

«Вот всегда я болтаю лишнее, как заведусь…», - с досадой подумала Наяма.

 

-Пошла прочь!

 Следователь бросила на Акари растерянный взгляд, словно бы не веря услышанному.

 

-Уходи!

-Ты гонишь меня? Меня? Сейчас?

 

-Уходи, Наяма.

-Ты гонишь меня из-за этой истеричной сучки, которая к тому же тебя бросила??? – разгоряченная, она чуть ли не взорвалась от возмущения.

 

-Предпочитаешь, чтобы я заставил тебя уйти силой? - поинтересовался Рашид неестественно спокойно.

 

Наяма удивленно посмотрела на него и с нажимом произнесла:

-Через 3 дня первое слушание, Рашид. Подумай хорошенько, стоит ли тебе портить отношения со мной. Я еще готова сделать вид, что ничего не произошло…

 

-А я не готов. Последний раз прошу тебя, уходи, - слова прозвучали размеренно и тихо, но по тому, как сузились глаза Акари, еще минуту назад распахнутые и наполненные хитрыми искорками, как он сцепил в замок напряженные пальцы, она безошибочно определила: все, игры кончились.

 

-Ты пожалеешь об этом, - в сердцах бросила правоохранительница, и на ходу поправляя платье, зло прошествовала к двери, особым образом постучав. Дверь открылась и поглотила рассерженную Наяму.

 

Оставшись в одиночестве, Акари  резко выдохнул и со всей дури ударил в стену кулаком.

 

Когда пальцы занемели от ударов, он тяжело отпустился на кушетку. На подушке покоился забытый Наямой браслет. Рашиду показалась, что золотая змейка хитро подмигивает ему.

 

-Боги, какой же я дурак…Дважды дурак…

 

*** 

Огромное спасибо Ане  Прекрасной Маргарет за чудесные браслеты, носимые Наямой, и Ане whispering-leaf за черное платье!


Музыкальный фрагмент: Пикник и Запорожский струнный оркестр "Глаза очерчены углем". 

 
 





Введите этот защитный код